Рубрики
Психология

Зачем мы подаем милостыню

Люди с протянутой рукой вызывают у нас самые разные чувства… или оставляют безразличными. Мы не часто задумываемся о том, как живут и что ощущают они. А что чувствуем мы сами? Наш корреспондент провел на улице день и выслушал всех — просящих, подающих и проходящих мимо.

Зачем мы подаем милостыню

Зачем мы подаем милостыню

«Муж настоял на разводе»658838

Зачем мы подаем милостыню

Почему женщины отказываются от куннилингуса?363059

Зачем мы подаем милостыню

«Муж «воспитывает». Жить так дальше невыносимо»292907

Вид нищих, попрошаек, бомжей у многих из нас вызывает целую гамму (дискомфортных) эмоций, примириться с которыми не всегда бывает просто. Подавать или не подавать? А если да, то кому и как?

Чтобы разобраться в этих ощущениях, мы ходили по московским улицам, вокзалам, переходам, побывали возле стен монастыря и разговаривали с теми, кто просил милостыню. Они охотно шли на контакт: этим людям было важно, что они кому-то интересны, что кто-то готов их выслушать. Все до единого спрашивали, зачем нам знать их имена и где они жили раньше.

По-разному реагировали и проходившие мимо люди. Увидев, что мы берем интервью, некоторые останавливались, слушали, а потом и сами начинали общаться, задавать вопросы, делиться информацией о том, где можно найти ночлег, благотворительный обед…

Хотя, не будь нас, похоже, так не поступил бы почти никто: нам трудно самим сделать первый шаг. Мы живем по соседству с бедствующими людьми, словно не видя их, и отваживаемся заговорить только тогда, когда первым это сделает кто-то другой.

Сергей, 43 года  

Он «работает» в центре города возле храма. У его ног стоят пакеты. Выходящие из церкви люди подают ему деньги, и он сразу прячет их в карман. Он ничего не говорит, не кивает в ответ, только робко улыбается.

Сергей, сварщик по профессии, приехал из Костромской области в Москву несколько лет назад. Сначала работал в разных бригадах на подмосковных стройках, но однажды у него произошел конфликт с прорабом, его сильно избили и отобрали все деньги и документы. Очнулся он в больнице, откуда бежал. С тех пор ночует возле теплотрасс или в подвалах домов, иногда — на стройках.

«Когда я лежал в больнице, один человек подсказал, в каком храме раздают бесплатные обеды. Я пошел туда, но сразу сказал, что я хочу работать, мне стыдно быть нахлебником. Мне часто предлагают одежду или еду, и я никогда не отказываюсь, даже если мне это в данный момент не нужно: мне кажется, что я раздражаю людей, и я боюсь, не хочу этого делать.

Никто не знает, что я — сердечник, многие говорят: что ты тут побираешься, на тебе пахать можно! Я обычно ничего не отвечаю, не хочу напрягать людей, беспокоить… Иногда детишки подходят, заговаривают, они не боятся меня, и это так радостно.

Мне не деньги и не вещи важны, а то, как люди смотрят на меня. Когда улыбаются, здороваются, значит, они не считают меня совсем конченым человеком, и мне становится легче жить».

Зачем мы подаем милостыню

Владимир, 19 лет, студент

Мимо Сергея проходят два молодых человека. Один из них протягивает ему десять рублей и полпачки сигарет, второй отворачивается.

«Я испытываю к нему жалость, — говорит Владимир. — Я понимаю, в каком положении он оказался, возможно, по независящим от него причинам… Я вообще всегда стараюсь подавать, если есть лишние деньги, даю тем, к кому чувствую доверие. Я думаю: мало ли, вдруг я тоже когда-нибудь окажусь в подобном положении? У меня есть друзья, которые говорят: не выношу бомжей, нищих, они сами довели себя до такого состояния, сами виноваты — пусть сами и выпутываются».

Артем, 20 лет, студент

«Я как раз считаю, — говорит стоящий рядом друг Владимира, — что каждый человек, если он не инвалид, способен найти себе работу. Володя дает ему деньги и тем самым поощряет попрошайничество! Вообще вопрос трудоустройства таких людей должен решаться не мной и не за мой счет».

Саша, 16 лет 

Саша сидит в переходе между двумя станциями метро. Он не хочет рассказывать, откуда приехал, но признается, что уже давно живет на Ярославском вокзале. Родителей у него нет, близких родственников тоже. Разговаривая, Саша часто озирается по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь увидит, как мы с ним беседуем.

«Мне приходится отдавать часть денег за то, что я могу здесь сидеть. Рука у меня покалечена. За лечение надо платить. Соберу — и поеду домой.

Меня часто спрашивают, что с рукой, почему я обритый… я стесняюсь отвечать, люди могут быть шокированы тем, что услышат. Улыбаюсь. Вообще, когда улыбаешься, люди подают охотнее. Хотя несколько раз и довелось услышать грубость. Я боюсь агрессивных людей, мне трудно защититься…»

Лера, 47 лет, юрист

Она долго смотрит на Сашу, затем опускает в коробку несколько монет: «Я подаю достаточно часто: если меня что-то трогает в человеке, я не сомневаюсь. Руководствуюсь своей интуицией: мне надо понять, что человек просит именно для себя и не на выпивку.

Я часто вижу здесь этого мальчика, и у меня нет сомнений в том, что он действительно нуждается. Смотрю на него и вспоминаю своего брата, чем-то они похожи…»

Александр, 18 лет, студент

На бегу он бросает в Сашину коробку деньги: «Я чувствую себя неловко, если вижу нищего человека. Но я не задумывался над тем, почему именно. Считается, что некрасиво отворачиваться от бедности. Мне кажется, надо просто подавать, если можешь».

Петр, 72 года 

Полгода назад он приехал в Москву с Ямала. Петр сидит позади автобусной остановки, перед ним шапка, в которой стоит икона. Две пожилые женщины останавливаются, здороваются с ним, кладут монетки в шапку, он с достоинством кивает. Ему подают много и охотно.

«Я геолог, семьи своей и не помню даже, скитался все по чумам и по экспедициям. Ну а теперь — возраст. Живу я в основном по лесопаркам, а деньги трачу на бумагу, конверты, ручки…

Вот патриарху написал письмо, президенту напишу еще. Должна же быть на свете какая-то справедливость, сильные, добрые люди, которые не дадут пропасть старому человеку! Я на людей очень надеюсь, верю, что меня поймут.

Вообще мне часто подают, не брезгуют. Особенно молодые девушки и пожилые пары. Вот недавно подошли и шапку подарили хорошую. А кто не подает, я их не сужу, мало ли у кого какие обстоятельства».

Зачем мы подаем милостыню

Леся, 27 лет, математик

Она проходит мимо Петра, не глядя в его сторону.

«Я никогда не подаю милостыню. Мне один сведущий человек очень доходчиво объяснил, что все эти люди — целая мафиозная структура.

Иногда покупаю у старушек какие-нибудь букетики, вязаные носки или укроп-петрушку, но только потому, что они приложили какие-то усилия — вязали, выращивали… Я считаю, что работающий человек достоин вознаграждения, в отличие от тех, кто просто давит на мою жалость. Иногда подаю монахам, но не просто так, а прошу помолиться за усопших — это ведь тоже работа, за которую я и плачу».

Александр, 55 лет, водитель

Он подходит к Петру, дружелюбно здоровается и опускает в шапку пятьдесят рублей. «Я всегда подаю по очень простой причине. Когда я был маленьким, бабушка водила меня в церковь и всегда подавала нищим, наставляла: «Это Божьи люди, если есть денежка, лучше ее отдай, у тебя еще будет».

Я человек верующий, и любовь к ближнему для меня не пустые слова. Еще я считаю, что детям обязательно нужно объяснять, что такое сострадание, рассказывать, как тяжело живется человеку бездомному. Вот и своего сына я воспитывал так, чтобы он подавал не задумываясь, если есть такая возможность».

Анатолий Николаевич, 51 год, и Вера, около 40 лет  

Они живут на Курском вокзале. У Веры в руках кружка с мелочью и картонка с каким-то текстом, которую она сразу же прячет, увидев нас. Анатолий соглашается пообщаться, но сперва спрашивает, сколько мы за это заплатим.

«Я бомж со стажем: скоро будет десять лет моей свободной жизни. Из Кемеровской области приехал в Москву, хотел столицу посмотреть. По профессии я электрик, да разве на эту зарплату мир увидишь? А я всю Европу без документов объездил! Не верите? Вот вы в Риме были? Хотите расскажу, как выглядят Колизей или замок Святого Ангела?

Я по натуре артист, хотя и живу подаянием. У меня своя техника, я людей хорошо изучил, к любому подход могу найти. Никогда не подойду к беременной женщине, чтобы не напугать ее. Не заговариваю с молодыми парами, чтобы не нарваться на насмешки.

Женщины чаще всего откликаются, если просишь «на хлеб», мужчины — если просишь «на сигареты» или «на опохмел», каждый из них может проявить сочувствие. Главное — достойно держать себя. Пусть я бомж, но я не пью, я стараюсь нормально выглядеть, не отталкивающе. Я сам выбрал эту жизнь, я свободен, никому не мешаю, и пусть никто не мешает мне».

Зачем мы подаем милостыню

Ян, 34 года, предприниматель

Заметив нас, он подходит, слушает разговор, затем вступает в него, чтобы высказать свое мнение: «Я предпочитаю оказывать адресную помощь, а на улице редко подаю. Вообще давать деньги тем, кто просит милостыню, не в моих правилах: если просят «на хлеб» — идем вместе в булочную, покупаем хлеб; просят «на метро» — идем в метро, провожу по своему билету.

Когда я предлагаю такой вариант, нередко человек сразу же разворачивается и уходит. Ну что ж, это меня не расстраивает. Если уж я готов вложиться в кого-то, то не столько деньгами, сколько своим собственным, как и у всех, драгоценным временем: расспросить человека о его жизни, дойти с ним до булочной, подсказать, где можно бесплатно поесть, где дают одежду и т. д.

Однажды вместе с одним мужчиной мы пошли в магазин, и я купил ему… баян — он собирал деньги на инструмент, чтобы зарабатывать на жизнь. И я абсолютно уверен, что он не продал его тут же за полцены — с такой любовью он его выбирал».

Александра, 60 лет  

Обычно она стоит на коленях возле одного из подземных переходов в центре Москвы, на Новом Арбате. Одной рукой Александра опирается на палку, бьет поклоны и крестится, когда ей подают. На ней темный платок, очки на резинке надеты «вверх ногами».

Она говорит, что живет в Подмосковье, что пенсию у нее отбирает дочь: «Я даже не знаю, сколько денег мне положено за 40 лет трудового стажа. А про дочку что говорить… не буду, не хочется рассказывать. Подают мне чаще всего женщины или мужчины в форме, солдатики. Тяжело просить… Вы, ребятки, лучше отойдите, не мешайте».

За полчаса ей не дали почти ничего: девочка-подросток опустила в коробку яблоко, а ее бабушка — мелочь. Александра кланяется и желает девочке «хорошего жениха», а бабушке — «крепкого сибирского здоровья».

Ирма, 31 год, продюсер

Она паркует машину возле того места, где стоит Александра. «Я подаю очень редко. Нищие напоминают мне о том, что в мире есть что-то некрасивое, а я не хочу об этом думать. Больше всего меня выводят из себя те, кто просит на перекрестках.

Я регулярно езжу по одному и тому же маршруту, несколько раз на дню. И все время — одни и те же персонажи. Стучат в стекло, если не реагируешь, могут обругать. Иногда подаю музыкантам, но это не милостыня — я плачу за удовольствие».

Анна, 29 лет, экономист, подруга Ирмы

«А вот я, наоборот, никогда не подаю музыкантам: мне кажется, что все они себе на пиво собирают. Попрошайкам с детьми никогда не даю денег. Только если ребенок «зацепил» тем, что внешне похож на моего сына.

Тогда я спрашиваю у этой женщины, возьмет ли она сок или печенье для детки, если я их прямо сейчас куплю. Спрашиваю и у ребенка, чего он хочет, покупаю что-нибудь в ближайшей палатке и отдаю ему в руки. При этом палочку для сока всегда распаковываю, втыкаю в пакетик и жду, пока он пьет. Я хочу быть уверенной, что у него не отберут то, что я ему дала: если ему не достанется этот сок, мне будет очень неприятно и обидно».

Добавить комментарий